Король и Падшая

В ту ночь Рома не мог уснуть. Мысли о Сираюки смешивались с образами Каримовой, и он чувствовал, что сходит с ума. Он спустился в подвал за вином и обнаружил, что бутылки закончились.

— Да что ж такое, — выругался он и пошёл к Каримовой. Просто поговорить.

Она сидела на кровати в прозрачной сорочке, читая книгу под названием "Как соблазнить короля за 30 дней".

— Это учебник? — спросил он, входя.

— Справочник, — поправила она. — Я уже всё прошла. Осталось закрепить материал практически.

— Ты невыносима.

— Так уйди.

Он не ушёл. Он закрыл дверь и подошёл к ней.

— Зачем ты вернулась в мою жизнь? — спросил он тихо. — Ты могла сбежать навсегда. Но ты осталась здесь. Почему?

Каримова отложила книгу и посмотрела ему прямо в глаза.

— Потому что я люблю тебя, идиот. Да, я предала тебя. Да, я пыталась захватить власть. Но всё это время я любила тебя. Ты — единственный мужчина, который не сломался подо мной. И это сводит меня с ума.

— Ты называешь меня идиотом и говоришь, что любишь. Это немного противоречиво.

— Любовь и ненависть — одно и то же, — она встала, подходя к нему вплотную. — Ты думаешь, я ненавидела тебя, когда предавала? Нет. Я ненавидела себя за то, что люблю тебя слишком сильно. Сильнее, чем разум.

Рома чувствовал её дыхание на своей коже. Её огромная грудь тяжело колыхалась под прозрачной тканью, соблазнительно обрисовывая каждый дюйм. Сквозь тонкую материю он видел очертания её сосков — твёрдых, набухших, готовых к его прикосновению. Её тело манило его, и он знал — она видит, как он реагирует.

— Уходи, — сказала она вдруг. — Уходи, пока я не сделала то, о чём мы оба пожалеем.

— А если я хочу пожалеть?

Каримова шагнула к нему и поцеловала — жадно, глубоко, вкладывая в поцелуй всю боль и страсть последних месяцев. Их языки сплелись в мокром, горячем танце. Она куснула его нижнюю губу, потянула, отпуская её с лёгким чмоканьем.

Он ответил. Его руки скользнули по её спине, срывая тонкую ткань. Когда сорочка упала, её огромная грудь вырвалась наружу — две тяжелые, полные полушария с твёрдыми, налитыми сосками тёмно-розового цвета. Каримова выгнулась, прижимаясь к нему всем телом, и застонала в его губы.

— Я ненавижу тебя, — выдохнула она, царапая его шею.

— Я знаю, — он подхватил её на руки и бросил на кровать.

Каримова рассмеялась — низко, грудью, отчего её груди соблазнительно колыхнулись, — и раздвинула ноги, приглашая его. Её киска уже блестела от влаги в тусклом свете свечей.

— Я тоже тебя ненавижу, — сказал он, ложась сверху.

Он провёл рукой между её ног, чувствуя, как она мокрая и горячая. Его пальцы скользнули внутрь неё, и она выгнулась, втягивая воздух сквозь зубы. Он двигал пальцами внутри неё — медленно, изучая, чувствуя, как её стенки сжимаются вокруг них.

— Не дразни меня, — простонала она, кусая его плечо. — Трахай меня. Сейчас.

— А если я хочу насладиться моментом?

— Насладишься потом, — она расстегнула его штаны, высвобождая его член — твёрдый, пульсирующий, с влажной головкой. Она обхватила его ладонью, провела большим пальцем по головке, размазывая капельку смазки.

— Ты хочешь этого, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Ты хочешь войти в меня так сильно, что готов взорваться.

— Заткнись, — выдохнул он, отводя её руку и раздвигая её бёдра шире.

Он вошёл в неё медленно — дюйм за дюймом, давая ей почувствовать каждый миллиметр его длины. Каримова запрокинула голову, её рот приоткрылся, грудь тяжело вздымалась. Когда он вошёл полностью, она выдохнула — долгий, дрожащий звук, полный облегчения и голода.

— Ахх~ Рома ммг~

Он замер на мгновение, чувствуя, как её горячее, влажное лоно сжимается вокруг него. Потом начал двигаться — сначала медленно, глубокими толчками, от которых она поднималась навстречу ему.

— Да, — выдохнула она, обхватывая его ногами. — Вот так. Покажи мне.

Он ускорил темп. Его член скользил в ней, мокрый и горячий, с каждым толчком входя всё глубже. Каримова стонала в такт его движениям, её груди подпрыгивали, и он наклонился, чтобы взять один сосок в рот.

Он обвёл его языком, потом втянул в рот, посасывая, покусывая, заставляя её выгибаться дугой. Его ладонь сжимала вторую грудь, мнув её, играя с соском пальцами.

— Боже, да, — простонала она, запуская пальцы в его волосы, прижимая его лицо к своей пышной груди. — Соси мои сиськи, Рома. Соси их сильно.

Он переключился на вторую грудь, уделяя ей столько же внимания. Каримова извивалась под ним, её бёдра двигались в такт его толчкам. Она была мокрой настолько, что он слышал хлюпающие звуки при каждом входе.

— Возьми меня так, чтобы я забыла, как меня зовут, — прошептала она.

— А как тебя зовут?

— Заткнись и трахай.

Он засмеялся и ускорил темп. Он вбивался в неё снова и снова, его яйца шлёпали по её влажной промежности. Каримова царапала его спину, оставляя красные полосы, и кричала — громко, не сдерживаясь, выкрикивая его имя так, что стражники за дверью переглянулись и сделали вид, что ничего не слышат.

— Не смей останавливаться, — приказала она, когда он попытался перевести дух. — Я почти кончаю.

Он вошёл в неё глубже, если это было возможно, и замер, двигаясь внутри неё мелкими, быстрыми толчками. Каримова закричала — её тело выгнулось, сжалось вокруг него в пульсирующем оргазме. Из неё вытекло столько соков, что простыня под ней промокла насквозь.

— А ты не командуй, — выдохнул он, продолжая двигаться в ней, продлевая её оргазм.

— Я — королева, — простонала она сквозь содрогания. — Я имею право командовать.

— Ты — бывшая королева.

— Значит, я имею право командовать бывшим королём.

Рома перевернул её на живот и вошёл сзади, заставляя её вскрикнуть. Её огромные груди тяжело свисали вниз, колыхаясь при каждом его толчке. Он сжимал её бёдра, входя в неё глубоко и сильно, глядя, как его член исчезает в её мокрой, разгорячённой киске.

— Твоя киска такая тугая, — выдохнул он, наклоняясь и кусая её плечо. — Такая мокрая. Ты течешь как сука.

— Я твоя сука, — простонала она, вцепившись в подушку. — Трахай свою суку, Рома.

Он вбивался в неё быстрее и быстрее, пока не почувствовал, что приближается к краю. Он вышел из неё и перевернул на спину, раздвинув её ноги широко в стороны.

— Я хочу видеть твоё лицо, когда ты кончишь, — прорычал он, входя в неё снова.

Каримова смотрела на него затуманенными глазами, её рот был приоткрыт, грудь тяжело вздымалась. Она обхватила его ногами, притягивая ближе, глубже.

— Кончи в меня, — прошептала она. — Наполни меня.

Он кончил с рыком, вбиваясь в неё последний раз и замирая. Его сперма залила её изнутри горячими толчками. Каримова кончила следом, сжимая его ногами, не давая отстраниться, чувствуя, как его семя вытекает из неё по бедру.

Когда всё закончилось, они лежали на смятых простынях, тяжело дыша. Каримова уткнулась лицом в его плечо и тихо засмеялась.

— Что? — спросил он.

— Я забыла, как это хорошо, — ответила она. — Мы — два куска пазла, которые не подходят друг другу, но держатся вместе на чистом упрямстве и гормонах.

— Это самое романтичное, что я слышал.

— Я старалась.

Он поцеловал её в лоб. И впервые за долгое время не почувствовал ненависти. Только усталость и странное умиротворение.