Король и Падшая

Каримова вышла из замка на рассвете. Она была одета в рваное платье, волосы растрёпаны, на лице — искусственные ссадины (Сираюки постаралась с гримом).

— Выглядишь как жертва насилия, — одобрительно сказала Сираюки. — Очень убедительно.

— Спасибо, — кивнула Каримова. — Если актёрская карьера не сложится — буду лекарем.

— А ты острая на язык.

— Мы обе острая. Может, подружимся?

— После того как ты перестанешь угрожать королевству — может быть.

— Договорились.

Каримова вышла за ворота и медленно побрела в сторону лагеря северян. Стражники на стенах провожали её взглядами.

— Она действительно вернётся? — спросила Яна, стоя рядом с Ромой.

— Не знаю, — честно ответил он.

— А если нет?

— Тогда мы умрём.

— Опять? — Яна вздохнула. — Я уже устала умирать.

В лагере северян Каримову встретили с почётом. Командующий северной армией, лорд Громобой (да, это было его настоящее имя), лично вышел к ней.

— Королева Каримова! — воскликнул он, широко раскинув руки. — Мы думали, вас казнили!

— Почти, — она горько улыбнулась. — Король — чудовище. Он держал меня в темнице. Он морил меня голодом.

— Выглядите неплохо для голодной, — заметил подозрительный лейтенант.

— Хорошая генетика, — отрезала Каримова. — Слушайте, у меня есть план. Я знаю тайный ход в замок. Я проведу вас. Мы захватим его без боя.

— А почему мы должны вам верить? — спросил Громобой.

— Потому что я ненавижу своего мужа больше, чем вы все вместе взятые.

Залп одобрительных криков прокатился по лагерю. Северяне любили ненависть. Она была им понятна.

Ночью Каримова провела отряд через тайный ход. Но вместо того чтобы вести их в тронный зал, она завела их в подвал с продовольствием и заперла дверь с другой стороны.

— ИЗВИНИТЕ, МАЛЬЧИКИ! — крикнула она через дверь. — НО Я ПЕРЕДУМАЛА!

Пока северяне ломились в дверь, отряд Олега и Ромы напал на лагерь с тыла. Битва была короткой — без командования северяне запаниковали и разбежались.

— Она сделала это, — выдохнул Рома, глядя на убегающих врагов.

— Она предательница, которая предала даже предателей, — восхищённо сказал Олег. — Я начинаю её уважать.

— Я тоже, — признался Рома. — И это пугает.