Король и Падшая

На следующее утро головы болели у всех. Кроме Яны, которая не пила, и Каримовой, у которой, кажется, была стальная печень.

Гоша проснулся в своей комнате с запиской на груди: «Ты храпел. Я ушла. Было приятно. — К.»

Он прочитал записку три раза, потом сунул её в карман и улыбнулся. Впервые за много лет — искренне, широко.

— Чего лыбишься? — спросил вошедший Рома.

— Ничего, Ваше Величество.

— Ты влюблён, Гоша.

— Я — начальник стражи.

— Это не исключает любви.

— Исключает, — буркнул Гоша. — У меня нет времени на любовь.

— Время есть всегда, — Рома хлопнул его по плечу. — Поверь моему опыту. Я тратил время на любовь даже когда меня предавали.

Сираюки встретила их в коридоре с таким видом, будто ничего не произошло.

— Доброе утро, — сказала она сухо. — У меня отчёт о раненых.

— Сираюки, — начал Гоша.

— Не сейчас, — она прошла мимо, даже не взглянув на него.

— Она злится, — заметил Рома.

— Почему?

— Потому что ты не сделал первый шаг. Она раскрыла тебе душу, а ты утром сбежал.

— Я не сбежал! Я ушёл в караулку! Это моя работа!

— Ты ушёл в караулку, не сказав ей ни слова. Это хуже, чем сбежать.

Гоша выругался. — Я не умею в эти... отношения. Я сутенёр. Я умею сводить людей.

— В отношениях тоже нужно уметь "убивать", — улыбнулся Рома. — Убивать сомнения. Убивать страхи. Иди к ней.

— И что я скажу?

— Скажи правду.

Гоша нашёл Сираюки в лазарете. Она стояла у окна, тонкий силуэт освещал закат, длинные волосы отливали золотом в лучах солнца.

— Сираюки, — начал он.

— Я занята.

— Я дурак.

— Это не новость.

— Я не знаю, как говорить о чувствах. Я только умею защищать и убивать. Но с тобой я хочу научиться чему-то ещё.

Сираюки замерла и медленно повернулась. — Ты серьёзно?

— Серьёзнее, чем когда собираюсь на войну.

— Это сравнение — ужасно.

— Я знаю. Прости.

Она подошла к нему. — Знаешь, Гоша, ты — самый упрямый, самый наглый, самый безумный мужчина из всех, кого я знаю.

— Знаю.

— И это почему-то... мило.

Они поцеловались. Прямо в лазарете, среди банок с мазями и связок сушёных трав.

— Наконец-то, — раздался голос из коридора. Там стояли Яна, Ваня, Рома и Каримова, и все они аплодировали.

— ОТСТАНЬТЕ! — заорал Гоша.

— Никогда, — улыбнулась Сираюки.