Король и Падшая

Прошло две недели. В замке воцарился хрупкий мир. Каримова получила статус почётной гостьи (не королевы, но уже не пленницы). А её петух Сеня, которого нашли в королевской кухне, получил статус почётного петуха. Правда, Сеня успел потоптать все грядки в королевском саду, подраться с королевским павлином и сожрать половину запасов зерна. Но Каримова была счастлива. Гоша и Сираюки официально объявили о помолвке. Яна и Ваня готовились к рождению ребёнка.

Всё было хорошо. Слишком хорошо.

— Я не доверяю этой тишине, — сказала Каримова за завтраком.

— Ты никому не доверяешь, — ответил Рома.

— Я доверяю тебе. И это моя самая большая ошибка.

— Романтично.

В ту ночь Каримова снова пришла к нему. Теперь уже не как пленница — как женщина, которая знает, чего хочет.

— Я ухожу, — сказала она, стоя на пороге.

Рома замер. — Куда?

— На юг. Там собираются мои старые союзники. Если я не появлюсь и не остановлю их — они пойдут на тебя войной. А после прошлой битвы у тебя нет сил сражаться снова.

— Или ты присоединишься к ним, — Рома посмотрел ей в глаза.

— Могла бы, — она подошла ближе. — Но не присоединюсь. Потому что я люблю тебя, идиот. И я не хочу, чтобы ты умер.

— Тогда оставайся.

— Не могу. Если я останусь — они придут сюда. Я должна уйти, чтобы спасти тебя.

— Это звучит как прощание.

— Это и есть прощание, — она поцеловала его — нежно, почти целомудренно. — Но не навсегда. Я вернусь, когда всё закончится.

— Обещаешь?

— Обещаю, — она улыбнулась. — Кому-то же нужно следить, чтобы ты не наделал глупостей.

— У меня есть Олег.

— Гоша влюблён. Он теперь мягкий.

— Сираюки?

— Сираюки — умная, но она лекарь, а не политик. Тебе нужна я.

— Ты — предательница.

— Я — твоя предательница, — она поцеловала его в последний раз. — Это разные вещи.

Каримова ушла на рассвете. Рома стоял на стене и смотрел, как её фигура исчезает в тумане.

— Она вернётся? — спросила подошедшая Сираюки.

— Не знаю, — честно ответил Рома.

— Ты её любишь?

— Я не знаю, что это такое, — он повернулся к ней. — Но когда она рядом — я чувствую, что жив. Даже когда она пытается меня убить.

— Это и есть любовь, — Сираюки улыбнулась. — Добро пожаловать в клуб.

Их прервал топот копыт. В ворота влетел гонец, весь в пыли и поту.

— Ваше Величество! — закричал он, спрыгивая с коня. — Южная армия пересекла границу! Они идут сюда! Их десять тысяч!

Рома побледнел. — Сколько у нас?

— Три, — ответил подошедший Олег. — Может, четыре, если мобилизовать всех, кто умеет держать вилку.

— Мы не выстоим, — тихо сказала Сираюки.

— Не выстоим, — согласился Рома. — Но мы попробуем.

— Я пошлю голубя на север, — сказал Олег. — Наши союзники обещали помощь.

— Успеют?

— Нет.

— Отлично, — Рома усмехнулся. — Значит, будем надеяться на чудо.

— Или на Каримову, — добавила Сираюки.

Все замолчали. В воздухе пахло грозой. Замок готовился к последней битве.

Вдалеке, на южном горизонте, уже клубилась пыль — армия приближалась. А вместе с ней — и тень Каримовой, которая могла как спасти их всех, так и привести к гибели.

Тринадцатая глава заканчивалась. Но история — нет.